Пока в Вашингтоне главы технологических компаний обсуждали с президентом Трампом будущее человечества, в США шёл тихий ответ на более приземлённый вопрос: забирает ли ИИ рабочие места. В этом году американские компании называют ИИ главной причиной сокращений. А 5 октября программа 60 Minutes на CBS показала индустрию, которая ускоряет этот процесс руками самих работников: сотни тысяч людей обучают нейросети собственному ремеслу. За деньги.

Сюжет называется «Humans are teaching AI how to do their jobs». За тринадцать минут авторы собирают полную картину: стартап-миллиардер, врач и музыкант на подработке, юристы с цифровыми двойниками и нобелевский лауреат, который спорит со всеми сразу.

Армия из 100 000 экспертов

В офисе Mercor в Сан-Франциско двадцатилетние проектируют ваше будущее рабочее место. Ещё в январе прошлого года в компании работало около двадцати человек, сейчас 400. Генеральному директору Брендану Фуди 23 года, и он миллиардер: его компания стоит несколько миллиардов долларов.

История начинается в 2022 году: вскоре после выхода ChatGPT Фуди с двумя школьными друзьями увидел, куда движется технология, и сделал ставку на простую идею. Чтобы модель становилась умнее, ей нужно больше информации, чем есть в открытом интернете, причём не мусорной, а профессиональной. Как финансист читает отчётность, как архитектор проверяет проект, как врач интерпретирует анализы. «ИИ прошёл путь от продвинутой поисковой машины до астрофизики за очень короткое время, и главный двигатель этого скачка — человеческий интеллект», формулирует Фуди.

Когда ИИ-компаниям нужно, чтобы ChatGPT или Claude лучше разбирались в конкретной области, они нанимают Mercor. Та собирает пул из более чем 100 000 фрилансеров, готовых применить свою экспертизу к обучению модели. Финансы, архитектура, поэзия, лабораторные анализы, тексты песен: заказчик выбирает предмет, Mercor находит носителя опыта.

Три примера из сюжета: Шона Миллер делает вино, Робби Хайзер продюсирует музыку, Мелания Пунача работает врачом. У каждого полная занятость, обучение ИИ — подработка по вечерам. Пунача однажды учила модель точно интерпретировать лабораторные результаты. Хайзер для проекта по написанию песен получал два варианта одного текста и объяснял, какой лучше и почему: модель учится на его разборе.

Сколько платят за обучение ИИ

Ставки в Mercor — от 20 до 200 долларов в час. Звучит неплохо, пока не посмотришь на график. 60 Minutes поговорила с более чем десятком тренеров, прошлых и нынешних. Некоторые довольны, но многие жаловались: заказы приходят непредсказуемо, а иногда не приходят вовсе. Постоянной занятости с льготами здесь нет, и это принципиально. Тренеры с опытом в двадцать-тридцать лет говорят, что променяли предсказуемость на нестабильные часы.

Фуди не спорит: большинство экспертов подписываются на частичную занятость, и компания честно об этом предупреждает. Лучшие исполнители работу получают всегда, добавляет он. И приводит аргумент о будущем: обучение ИИ — четвёртая по темпам роста категория работы в Америке по данным LinkedIn.

Парадокс: они тренируют собственную замену

Главный вопрос сюжета звучит так: не обучают ли эти люди собственное увольнение? Музыкальный продюсер Хайзер уверен, что нет. «У ИИ нет жизненного опыта. С ним никогда не расставалась девушка», объясняет он. Настоящая песня требует пережитого, а это в датасет не загрузишь.

Фуди формулирует мягче: не замена, а изменение. Рутинная часть профессий исчезнет, зато появится что-то другое. «Если вы становитесь продуктивнее, растёт ли спрос на вашу экспертизу?» — вот его ключевой вопрос к экономике. В финале Фуди рисует утопию: продвинутый ИИ вылечит рак и поможет с климатом, а миллионы людей освободятся от скучных частей работы и станут продуктивнее. В контрактах тренеров эта утопия никак не отражена: там почасовая ставка и никаких гарантий занятости.

Юридическая фирма Vorys из Коламбуса, штат Огайо, показывает, как это выглядит на практике. Компания работает с 1909 года, а год назад вместе со Стэнфордом построила внутренний инструмент: ИИ-персоны, обученные на старших партнёрах фирмы. Их манера думать, их советы. У Ким Херлихи, судебного адвоката и партнёра, есть собственный цифровой двойник. Для съёмок она дала ему проверить черновик вступительной речи, и двойник отметил: «Юридическая формулировка слишком жёсткая для обращения к присяжным». Херлихи подчёркивает: это не роботы и не аватары, а просто текстовый документ. И на вопрос, не уйдёт ли клиент напрямую к модели, отвечает: вряд ли. «Вы звоните адвокату, чтобы посмотреть ему в глаза и спросить, что делать».

Кассандра из Кремниевой долины

Пока одни продают утопию, другие готовятся к жёсткой посадке. До января Клара Ши руководила крупными ИИ-направлениями в Salesforce, а затем в Meta. Она видела, как продукты, на которые раньше требовались десятки людей, теперь собирают один, два или три человека с ИИ-агентами. Ши уволилась, основала некоммерческую организацию и занялась подготовкой молодёжи к новой экономике. Её публичное прозвище — «Кассандра ИИ».

Первый удар принимает начальный уровень. Исследования показывают: в наиболее подверженных ИИ профессиях, например у разработчиков, найм замедлился, а зарплаты снизились. Сильнее всего страдают двадцатилетние, потому что именно им обычно поручали исследование рынка и первый черновик документа. «С ИИ это отлично получается», констатирует Ши.

Она говорит, что дело не только в работе: «Это чувство собственной ценности. Это распадающиеся сообщества». Семья Ши приехала в США из Гонконга в 1980-х и осела в Огайо, где глобализация сначала вымыла заводы, а потом и целые районы. Она видит прямую параллель и требует честности: «Мы должны открыто говорить о рисках. Можно подслащивать историю про ИИ-утопию, но между сейчас и утопией будет много боли».

Публика уже нервничает: почти три четверти американцев боятся, что ИИ придёт за их работой. Лаборатории почувствовали это и сменили тон. Раньше они говорили, что ИИ сделает работу ненужной, теперь — что люди останутся в центре. Ши не верит в искренность разворота: «У лабораторий есть все стимулы продавать то, что они делают. И я не думаю, что они сами верят, будто ИИ не навредит рабочим местам».

Нобелевский лауреат против утопии

Отдельный спор в сюжете — между Фуди и Дароном Аджемоглу, профессором MIT и нобелевским лауреатом по экономике, который изучает влияние технологий на труд.

Фуди ссылается на авторитет: все двадцать ведущих экономистов Америки скажут, что через десять лет работы будет больше, чем сегодня. Аджемоглу отвечает коротко: «Нет. Не на нашей текущей траектории. Я не вижу, как это может произойти».

Ему же адресован вопрос про новую профессию: если работа исчезнет, можно пойти обучать модели. Аджемоглу называет эту идею прямо: «То, что вы описали, — чушь. Потому что людей на этих позициях нанимают мало по сравнению с тем, сколько заменит автоматизация. В этом же и смысл автоматизации».

По его оценке, без действий безработица в США может утроиться за следующее десятилетие. Аргумент про «человеческие» профессии он принимает с оговоркой: сегодня да, действительно есть вещи, которые делают только люди. Но что будет уметь модель через пятнадцать лет, не знает никто. И скорость другая: первая фаза промышленной революции заняла 80 лет, а сейчас аналогичная трансформация происходит за один-два года и сразу в десятках отраслей.

При этом Аджемоглу не предлагает отказаться от технологии. Его предложения конкретнее: проектировать ИИ так, чтобы он усиливал человека, а не делал его расходным материалом, и перестроить налоговый кодекс, чтобы нанимать живых людей было выгодно. «Это должно нас пугать. И это должно подтолкнуть думать, что мы можем сделать. Потому что мы можем многое».

Что из этого следует

Если убрать эмоции, сюжет 60 Minutes оставляет три практических вывода.

Экспертиза впервые стала товаром с прозрачной ценой. То, что раньше жило внутри профессии и передавалось через наставничество, теперь покупается и упаковывается в датасеты: от $20 до $200 в час. Носителю редкой специализации этот рынок даёт подработку, но не карьеру.

Самое уязвимое место — начальный уровень белых воротничков. Исследование рынка, первый черновик, базовая аналитика: именно эти задачи компании отдавали молодым сотрудникам, а теперь отдают моделям. Для выпускников это означает, что лестница в профессию стала короче сверху и исчезает снизу.

Главный спор пока не решён. Оптимисты считают, что рост продуктивности создаст спрос на новые навыки. Аджемоглу отвечает, что нанимать в новой индустрии будут тысячи, а заменит автоматизация миллионы. Кто прав, станет видно по статистике найма в ближайшие годы, а не по заявлениям лабораторий.

Через весь сюжет проходит один вопрос: безопасна ли хоть одна профессия. Ответа у авторов нет — есть цифры, цитаты и открытый спор. Проверять, кто прав, придётся статистике найма и самим тренерам, чьи контракты закончатся раньше, чем выйдет следующее большое исследование.

Часто задаваемые вопросы

Сколько платят за обучение ИИ?

Mercor платит экспертам от 20 до 200 долларов в час: чем реже специализация, тем выше ставка. Но это гиг-работа. Смены нестабильны, льгот нет, и многие тренеры в сюжете жаловались, что задания приходят непредсказуемо. Для большинства экспертов это подработка поверх основной профессии, а не постоянная занятость.

Заменит ли ИИ юристов, врачей и музыкантов?

Частично и постепенно. ИИ-двойники партнёров в Vorys уже дают замечания к речам и документам, а врач из сюжета обучает модель читать анализы. Но суд, диагноз и ответственность остаются за людьми. Дарон Аджемоглу: сегодня есть задачи, которые делают только люди, «но что будет через 15 лет, я не знаю».

Обучение ИИ — профессия будущего?

По данным LinkedIn, это четвёртая по темпам роста категория работы в США, и спрос на экспертный труд растёт. Но экономист Аджемоглу считает надежду на неё наивной: нанимают тысячи, а автоматизация заменяет миллионы. Это ниша для носителей редкой экспертизы, а не выход для всех, кто потерял работу.

Итог

Сюжет 60 Minutes оставил после себя не столько ответ, сколько точную формулировку вопроса. Экспертиза стала товаром с ценником: от $20 до $200 в час за то, чтобы объяснить машине, как вы работаете. Одни видят в этом новую профессию, другие — эпитафию ей. Разница принципиальная, и она определит рынок труда на годы вперёд.

Если тема ИИ и работы вам близка, продолжите с нашего разбора «Цена ИИ: как в Кении за $2 в час обучают нейросети». Та же индустрия, но с другой стороны — и в разы дешевле.