На сцене TED2025 в Ванкувере Сэм Альтман сидел напротив Криса Андерсона и отвечал на вопросы, которые обычно обходят стороной на корпоративных презентациях. За сорок семь минут он признал, что OpenAI опоздала с open source, изменил свою позицию по созданию государственного агентства безопасности ИИ, назвал точное число пользователей ChatGPT и объяснил, почему современные модели — ещё не AGI. Вот что стоит знать о каждом из этих заявлений.

Что такое интервью Альтмана на TED2025

TED2025 прошёл в апреле в Ванкувере, и главным событием стало выступление Сэма Альтмана в формате live-интервью с Крисом Андерсоном. В отличие от DevDay, где фокус на продуктах и анонсах, здесь Альтман говорил о стратегии, философии и личных впечатлениях. Аудитория TED — не разработчики, а широкая публика, поэтому вопросы касались не API-эндпоинтов, а глобальных последствий: безопасность, регулирование, творческие права, конкуренция с open source.

Интервью стало одним из самых откровенных выступлений Альтмана за последние годы. Он не анонсировал новые продукты, но дал сигналы, которые важнее любого релиза: OpenAI меняет позицию по ключевым вопросам индустрии, и эти изменения повлияют на всех — от разработчиков до регуляторов.

Open source: «мы опоздали, но сделаем это хорошо»

Самый неожиданный момент интервью — признание по open source. Андерсон спросил напрямую: «Насколько сильно вас потрясло появление DeepSeek?» Альтман ответил без паузы: «Я думаю, open source занимает важное место». И добавил критическую деталь: «Мы провели первую сессию с сообществом буквально прошлой ночью, чтобы определить параметры нашей open-source модели».

Это не просто риторика. Альтман пообещал, что OpenAI выпустит «очень мощную open-source модель», которая будет «ближе к frontier, чем любая существующая open-source модель». Он признал, что компания «опоздала с этим», но теперь намерена догнать. Это кардинальная смена курса: ещё год назад OpenAI позиционировала себя как защитник закрытых моделей, аргументируя это рисками безопасности.

При этом Альтман не стал скрывать компромиссов. Он сказал прямо: «Будут люди, которые используют её так, как некоторым в этой комнате, может, вам или мне, не понравится». Но по его словам, open-source модели должны стать частью «констелляции» — экосистемы, где разные подходы сосуществуют. Это признание того, что монополия на передовые модели невозможна в долгосрочной перспективе.

Интересный контраст: когда Андерсон спросил, не угрожает ли DeepSeek идее масштабных инвестиций, Альтман ответил, что звонит людям и «умоляет» отдать GPU, потому что рост ChatGPT настолько быстрый, что инфраструктура не поспевает. DeepSeek, по его словам, не повлиял на этот рост. Это означает, что open-source конкуренция угрожает не объёмам использования, а именно нарративу о необходимости десятков миллиардов долларов для поддержания лидерства.

Безопасность: от государственного агентства к внешнему тестированию

Второй разворот коснулся регулирования. Андерсон напомнил, что Альтман свидетельствовал в Сенате и предлагал создать новое государственное агентство, которое бы лицензировало усилия по созданию ИИ — с правом отказать в лицензии. Спросил: «Вы всё ещё верите в это предложение?»

Ответ был отрицательным, но не категоричным. «Я узнал больше о том, как работает правительство, — сказал Альтман. — Я не думаю, что это совсем правильное предложение». На уточнение «какое тогда правильное» он ответил: компании сами должны выработать правильную рамку, но «очень продвинутые модели должны проходить внешнее тестирование безопасности, и мы должны понимать, когда приближаемся к опасным зонам».

Это сдвиг от превентивного государственного контроля к пост-маркетному надзору. Альтман больше не призывает к лицензированию перед запуском, но настаивает на независимой проверке уже существующих систем. Он также ответил на вопрос об уходах из команды безопасности: «Я не знаю точного числа, но есть явно разные взгляды на системы безопасности ИИ». И тут же перевёл разговор на track record: «Примерно 10% мира используют наши системы, и мы очень гордимся нашей историей безопасности».

Критически важно, что Альтман разделил риски на две категории. Первая — «настоящие» риски: кибербезопасность, модели, способные к самоулучшению с потерей контроля. Вторая — «всё остальное», включая дезинформацию и «модели, говорящие то, что людям не нравится». Он намекнул, что общественная дискуссия слишком часто фокусируется на втором, тогда как первое требует серьёзного внимания.

ChatGPT: 500 миллионов и рост, которого он никогда не видел

Альтман назвал точное число: 500 миллионов еженедельных активных пользователей ChatGPT. И добавил, что «растёт очень быстро». Затем произнёс фразу, которую стоит цитировать дословно: «Я никогда не видел роста ни в одной компании, в которой я участвовал или нет, как рост ChatGPT. Это действительно весело. Я чувствую себя великолепно, глубоко почётно. Но это безумие — переживать это, и наши команды измотаны и напряжены. Мы пытаемся удержать всё на плаву».

Это редкая вспышка человечности от CEO, который обычно говорит в стратегических категориях. «Звоню людям и умоляю отдать GPU» — не образная речь, а описание реальной операционной проблемы. Рост настолько быстрый, что инфраструктура не успевает: команды «измотаны», поставки GPU не поспевают за спросом. Это объясняет, почему OpenAI инвестирует в Stargate и почему Альтман так активно лоббирует строительство дата-центров.

Интересный контраст с DevDay 2025: там Альтман говорил о 800 миллионах пользователей в неделю, но это, вероятно, включало все продукты OpenAI. На TED он уточнил — речь именно о ChatGPT. Рост продолжается, и ограничивающим фактором становится не спрос, а физическая инфраструктура.

Что такое AGI по мнению Альтмана

Андерсон задал вопрос, который задают многие: «ChatGPT уже кажется общим интеллектом. Я могу спросить его обо всём, и он даёт умный ответ. Почему это не AGI?»

Альтман дал три конкретных критерия, которых не хватает текущим системам. Первый — непрерывное обучение: «Он не учится и не улучшается непрерывно. Он не может пойти и стать лучше в том, в чём сейчас слаб. Он не может открыть новую науку и обновить своё понимание». Второй — автономное выполнение знанийой работы: «Он не может просто делать любую знанийую работу, которую вы могли бы делать перед компьютером». Третий — хотя Альтман сказал, что готов был бы принять систему без способности к самообучению, если бы она выполняла любую компьютерную работу, текущие модели и этого не умеют.

Это важное уточнение. Многие обозреватели называют современные модели AGI, потому что они покрывают широкий спектр задач. Альтман говорит: широта не равна универсальности. Модель должна не просто отвечать на вопросы, а самостоятельно действовать, учиться и совершенствоваться. Он также признал, что AGI — «очень неопределённый термин» и предложил сместить дискуссию к суперинтеллекту — системе, которая может быть лучшим президентом, CEO или научным руководителем, чем любой человек.

Творческие права и новая экономика контента

Андерсон показал, как Sora сгенерировала изображение в стиле «Peanuts» — и спросил, не является ли это кражей интеллектуальной собственности. Альтман ответил, что текущая политика OpenAI запрещает копирование стиля живых художников по имени, но разрешает стилизацию под «настроение», студию или художественное движение. Он признал, что «наверное, нужно выработать какую-то новую модель вокруг экономики творческого продукта».

Самое интересное — его конкретное предложение. Альтман описал модель, в которой художник может «опт-иннуться» — дать согласие на использование своего стиля — и получать доход, когда пользователи запрашивают работы в его манере. Это принципиально отличается от текущего подхода, при котором модели обучаются на всём интернете без прямого согласия создателей. Правда, он тут же указал на сложность: «Если вы говорите: сделай в стиле этих семи человек, все из которых согласились, как разделить, сколько денег идёт каждому?»

Но главный посыл был другим. Альтман сказал, что каждый раз в истории, когда более мощные технологии попадали в руки создателей, «мы коллективно получали лучший творческий продукт». Он верит, что люди останутся в центре творческого процесса, а ИИ станет инструментом усиления, а не замены. Вопрос в том, успеет ли индустрия выработать экономическую модель, которая делает это справедливым — до того, как суды и регуляторы сделают это за неё.

Часто задаваемые вопросы

Почему OpenAI меняет позицию по open source?

По словам Альтмана, компания осознала, что open source занимает важное место в экосистеме ИИ, и признала, что «опоздала» с этим направлением. Конкуренция с DeepSeek и растущая экосистема open-source моделей сделали закрытый подход невозможным в долгосрочной перспективе.

Что Альтман теперь думает о регулировании ИИ?

Он отошёл от идеи государственного агентства, лицензирующего ИИ-разработку. Вместо этого предлагает внешнее тестирование безопасности для очень продвинутых моделей и понимание «опасных зон» — без превентивного запрета на исследования.

Сколько пользователей у ChatGPT?

По словам Альтмана, 500 миллионов еженедельных активных пользователей, и число растёт очень быстро. Рост ограничен не спросом, а доступностью GPU и инфраструктуры.

Почему ChatGPT не является AGI?

По мнению Альтмана, AGI требует трёх качеств, которых нет у текущих моделей: способность к непрерывному обучению и самоулучшению, автономное выполнение любой знанийой работы за компьютером и самостоятельное исследование новых областей.

Итог

Интервью на TED2025 — не просто PR-выступление. Это документ, который фиксирует стратегические сдвиги OpenAI в трёх ключевых областях: open source, регулирование и определение AGI. Альтман признал ошибки, смягчил жёсткие позиции и дал конкретные сигналы о будущем. Open-source модель «ближе к frontier» выйдет в обозримом будущем. Государственное лицензирование ИИ больше не является целью компании. А AGI остаётся далеко — пока модели не научатся учиться самостоятельно.

Самый важный вывод не в отдельных заявлениях, а в общем тоне. Альтман говорил не как проповедник технологической революции, а как человек, который управляет компанией с невиданным ростом, измотанными командами и нехваткой GPU. «Это безумие — переживать это» — фраза, которую не услышишь на инвесторской презентации. Но именно она объясняет, почему OpenAI меняет курс: в условиях такого роста идеологическая чистота уступает операционной необходимости.